Еще одна статья Л.Заменгофа в газете "Рассвет" (1882, март) "Под общее знамя!" (под псевдонимом "Гамзефон") также по еврейскому вопросу. Сохранена дореволюционная орфография оригинала, кроме твердых знаков в конце слов, кончающихся на согласную; букв "ять" и i. Предыдущие статьи, продолжением которых она является см. по указанному ниже адресу в разделе "Ruslingvaj tekstoj..."

Ankoraux unu artikolo de Zamenhof (sub pseuxdonomo "Hamzefon") en ruslingva gazeto "Razsvet" ("Tagigxo", marto1882) "Sub komuna standardo!". La artikolo ankaux temas pri la "juda demando".

На главную страницу

Разсвет. № 13, 26 марта 1882.

Под общее знамя!

 

Мне приходится опять заговорить, но уже в другом тоне и при других

обстоятельствах. В последние месяцы мы духовно пережили столько,

сколько не переживали прежде в целые годы. Теперь уже нет надобности

ратовать за национальную идею, будить уснувшее народное самосознание:

народ высказался, он разбил египетские горшки и взял в руки посох.

Душевные волнения, борьба с самим собою, рассуждения и колебания

должны прекратиться, потому это народное брожение принимает уже

окончательную реальную форму. Еще несколько дней, - и Пасха будет за

нами, и потянутся многочисленные отряды вечных скитальцев - куда? Этот

вопрос должен быть теперь решен безотлагательно и окончательно. Домой!

На старую родину! Развернем старое знамя Израиля и станем под него

все, и стар, и млад и, вооруженные общим идеалом, освященным вековыми

традициями и надеждами, двинемся туда, куда некогда, с другой стороны,

великий вождь наш, с верою в Бога предков и в народную силу, двинул

отцов наших. Наступает момент торжественный и, быть может, один из

важнейших в истории нашего народа. Если мы не хотим упустить его

легкомысленно, как мы уже упустили не один важный момент, мы должны

действовать дружно и единодушно, избрать одну общую цель и навить все

силы народные к достижению этой цели. Пока дело более стояло еще на

теоретической почве, каждый из нас предлагал то, что ему казалось

самым лучшим и самым легким, мы старались убеждать друг друга и

привлечь на свою сторону общественное мнение и руководящие силы

народа. Но этих руководящих сил, авторитетных вождей, которые могли бы

избрать одну какую ни- будь цель и направить к ней народ, - таких у

нас теперь не оказывается. Народ принужден собственными силами решить

свою судьбу, поэтому важнее всего для него теперь - единство в

действиях и стремлениях. Пора рассуждений прошла, самого лучшего мы не

нашли и не найдем никогда; мы должны понтону остановиться на хорошем,

если оно только может сделаться нашим общим идеалом, если с ним с

большей или меньшей охотой могут согласиться все. Грешно было бы

теперь отстаивать свои личные взгляды; когда для нас важнее всего

единодушие, грешно было бы отвлекать в различные стороны силы народа в

тот решительный момент, когда силы эти так нужны и, соединенные, могут

принести народу давно желанное счастье, а раздробленные, не поведут ни

к чему У нас есть теперь две главные партии, американская и

палестинская; которая же из них может и должна следовательно, в эту

решительную минуту уступить другой?

Палестинская партия говорит, что мало одного объединения евреев и

образования национального очага, что этот очаг должен быть сооружен

непременно на старой родине, на той земле, где наши предки уже

выстроили когда-то города, за которую они уже проливали свою кровь;

что всякое другое место может быть только временной квартирой и не

может гарантировать нас от названия пришельцев, не может заменить

нашей исторической родины. Основной идеал этой партии есть -

возрождение народа на исторической его родине. Эта партия,

следовательно в принципе не может согласиться на Америку, как бы легко

объединение там ни было. Американская партия говорит: "Не важно место

объединения, старое ли оно или новое, а важно само объединение, само

возрождение народа; обаяние, которое Палестина имеет для нас своими

воспоминаниями, не окупается теми трудностями, которые она

представляет для получения в ней хоть некоторой автономии и той

борьбой и неудобствами, которые ожидают нас в Палестине, благодаря

святыням других народов и тем неудобным для исполнения надеждам и

стремлениям, которые принесут с собою в страну отцов наших некоторые

еврейские партии". Некоторые еще, впрочем совершенно неосновательно,

указывают на неплодородие Палестины. Но все эти доводы не

принципиальные, они не составляют фундаментальных препятствий, не

противоречат нашему основному идеалу - объединению и возрождению

народа где бы то ни было, - мы, следовательно, можем уступить, и ради

блага нашего народа мы должны уступить и отдать свои силы тому делу,

которое одно только может сделаться общим - движению в Палестину.

Неудобства, проистекающие из существования в Палестине капитальных

христианских святынь и из ожидаемой борьбы партий из-за культа и

других вещей, исчезли совершенно, потому что и палестинская партия

согласилась с тем что Иерусалим, а может быть, и некоторые другие

древние города Палестины должны оставаться, по крайней мере на первых

порах, неприкосновенным кладбищем, не отстроенными развалинами, и

уступить свою историческую роль другим городам. Что же касается тех

трудностей, с которыми нам придется бороться в Палестине, то их,

правда, больше чем на американской почве, но они более чем

вознаградятся той силой, которую мы приобретем, если будем действовать

все единодушно, тем укрепляющим и ободряющим сознанием, что мы все

работаем в пользу общего народного дела, стремимся все, - на востоке и

западе, на севере и юге - к общему идеалу, завещанному нам нашими

предками. В решительную минуту я не могу не кликнуть: братья,

перестанем отвлекать в сторону силы народные в тот час, когда всякая

сила дорога народу! уступим, ибо мы можем уступить! Станем все под

общее знамя и дружно пойдем на встречу борьбе и препятствиям. Если мы

будем действовать единодушно, тогда все препятствия покажутся нам

соломенками, лежащими на пути. Станем же под общее знамя !

Проложение нового пути есть шахматный ход, на который могут рискнуть

только вожди народа, если они чувствуют в себе достаточно сил, чтобы

дать незыблемую санкцию этому новому пути. Если же народ опрометчиво

сам погонится за новыми идеалами, тогда он погубит свою будущность,

потратит свои силы, подобно детям, без наставника свернувшим с

проложенной дороги, подобно легкомысленному юноше, порвавшему с своим

прошлым прежде, чем он создал себе прочную будущность, гонящемуся

вечно за новым и лучшим и преждевременно гибнущему, не добившись в

жизни ничего. Когда народ сам должен совершить великое дело, тогда у

него не должно быть идеала выработанного в кабинете, идеала,

увлекающего одну партию и не имеющего веса для других, священного

сегодня и теряющего свой ореол завтра, при первой неудаче; ибо народ

не может в минуты неудачи создавать себе новые планы, новые цели. Для

того, чтобы быть в состоянии действовать дружно и с воодушевлением,

народ должен знать, что он борется за идеал прочный, раз навсегда

санкционированный, не находящийся ни в какой зависимости от удач или

неудач, от соображения одного вождя и капризов другого. А способны-ли

отдельные сотни из народа дать какому-нибудь месту в Америке такую

прочную санкцию, какою пользуется уже Палестина, санкцию, которая

никогда не ослабнет, потому что она истекает не из шатких

предположений, а из определенного совершившегося уже ряда фактов,

которые никогда не исчезнут и не могут исчезнуть из памяти народа. Но

отдельные партии эмигрантов, отказавшись от старого народного идеала,

не хотели или не могли подождать выбора и прочной санкции нового и,

очертя голову, бросились основывать безпочвенные здания, и что же

вьшло? Первая партия поселилась в одном месте, вторая - в другом,

третья - в третьем, четвертая, пятая и шестая, наученные промахами

первых, снесутся, сговорятся между собою и выберут единое место и

объявят по городам и весям: "Найдено и решено! братья за нами!" И

послушается их седьмая, восьмая и девятая партия, и потянутся они в

туманную даль к своим братьям; но встретят их на дороге сирены

канадских, флоридских - или лузианских благотворительных комитетов и

запоют им: "у нас земля хорошая, текущая медом и млеком, у нас и люди

добрые, не погромщики; мы накормим вас, оденем и землю вам дадим".

Устоят-ли голодные, привыкшие к бедствиям массы против соблазна? не

скажут они: то место не более священно, чем это, положим же здесь

начало объединению? И объединения не будет и множество сил и средств,

которые, будучи приложены к общему делу, могли бы шаг за шагом

воздвигнуть грандиозное здание возрождения нашего народа, -

раздробленные и разсеянные пойдут в жертву нашему страшнейшему врагу -

разброду. Объединение народа на американской почве могло бы произойти

легко и быстро, но только тогда, если-бы это дело взяли на себя тузы

наши и, сделавши сразу энергический шаг, дали бы выбранному месту

санкцию и, закупив сразу обширные земли, некоторым образом обезпечили

бы избранное место от подавляющего наплыва иноплеменников. Но время не

терпит. Будем же, по крайней мере, действовать единодушно, по общему

плану, под общим знаменем! Мы колеблемся, мы не можем решиться: на

восток или на запад, есть-ли для народа и для человека большее

несчастье, чем нерешительность в критическую минуту? Одни тянут в

Палестину, другие в Америку, и эта двойственность народных стремлений

отнимает энергию и у одних, и у других. Перестанем же полемизировать

относительно места объединения, которое само по себе есть вопрос не

важный, и уступим, кто может. Еще недавно соединиться с палестинцами

было невозможно, ибо это значило убаюкивать народ безпочвенными

мечтами и отвлекать его от трезвого дела, которое могло спасти его.

Многочисленные опыты доказывали, что Израиль не хочет вернуться на

старое пепелище и что, желая возвратить народу самостоятельность

вместе со старой родиной, мы с большим риском поставим на карту

народную энергию, которая вызвана теперь обстоятельствами и которую в

другой раз, может быть, не легко будет вызвать. Надо было отказаться

от менее важного, чтоб сделать возможным самообъединение; ибо в

Америку народ охотно ходил и раньше. Но то, что еще недавно казалось

почти несбыточной мечтой, теперь совершается на наших глазах:

стремление в Палестину начинает проникать в народную массу, люди

рвутся в Палестину не в мечтах только, а решаются разбить свои палатки

на берегах Иордана и, не боясь неудобств и трудностей, связать свою

будущность с будущностью возлюбленного края. Идея, которая до сих пор

жила только в книгах и головах мечтателей, которая казалась мертвой до

тех пор, пока народ держался вдали от нея, - эта идея теперь получила

будущность. Не так легко и быстро можно будет осуществить эту идею во

всей полноте ее; но лучше дело трудное, да общее и определенное, чем

легкое, но раскольное и шаткое; лучше цель, трудно достижимая, но

постоянная, чем легкая, но меняющаяся вместе с обстоятельствами.

Уступим же, братья- поборники Америки, ибо мы можем уступить; не будем

дробить наших сил, да будет единство в стремлениях и действиях народа!

Открытый путь лежит перед нами и ясная, определенная цель. Будем

колонизировать Палестину и собирать народ на старой родине, семейство

за семейством, партию за партией. Всякая сила, отправленная туда,

будет выигрыш для национального дела, всякое семейство, поселившееся

там, будет шаг вперед к заветной цели. Только по этому пути народ сам

может подвигаться, независимо от своих вождей, медленными, но верными

шагами. Всякая пядь земли, перешедшая в наши руки, будет выигрыш для

нашего дела, всякая фабрика, основанная там нашими братьями для

доставления работы нашим выходцам, будет шаг вперед к заветной цели.

Платите арабу вдвое и втрое, и он продаст вам земли, сколько вам нужно

будет; золотыми ключами вы легко отворите всякие турецкие канцелярии.

И каждый из вас может самостоятельно действовать, потому что там, на

этой определенной территории, силы наши не пойдут в разброд; каждый

может сделать хоть что-нибудь, каждый может оказать хоть маленькую

услугу своему народу. Мы можем, как пчелы, сносить в наш край

разнообразные силы по капле, по капле, с цветочка да с листочка;

дружными усилиями мы можем постепенно возвратить краю жизнь и славу.

Всякий богач, поселившийся там, окажет большую услугу своему народу,

всякая школа, основанная там, будет шаг вперед к заветной цели...

Соединимся же, братья, станем все под единственное знамя, которое

может сделаться общим! На этом знамени написано:"Домой:"

Гамзефон